Отчёт о походе по Кипру. Ноябрь 2017

Жизнеописание в походе от Сергея Горбачевского.

День 0. Тёплый остров в море осени.

Я рискну сказать банальность, но я не люблю осени. Даже и с ранней мне тяжело мириться, а уж с поздней, переходящей в слякотную зиму — и говорить нечего. К счастью, руководство любимого клуба «ПоХодуДела» поддержало идею разведать места, более пригодные к обитанию в конце ноября, и не прошло и месяца, как мы отправились в пешую разведку на Кипр.


Как известно, многие путают Кипр с Критом. Можно, однако, предположить, что оба острова находятся в Средиземном море. Уточняю (а то вдруг самолёт привезёт не туда): Крит — это тот, что поближе к Греции, и является, собственно, греческой территорией, как и множество более мелких островов у средиземноморского побережья Турции. А Кипр — совсем наоборот: он — самый восточный остров в Средиземноморье, и из восточных его окон можно попробовать разглядеть Ливию с Сирией, а из северных — Турцию. И греческий он только наполовину (в северной части живут турки), зато уж греки здесь самые рьяные патриоты. А ещё, говорят, здесь родилась из пены Афродита. Или на раковине приплыла. Существует, конечно, версия, что родилась она совсем не здесь, но это, определённо, вражеская версия. Турецкая, скажем так.

Короче, запомнили? Кипр — это вам не Крит, здесь родилась Афродита, и да, ещё виза сюда не нужна. Точнее, нужна, но её получить так же просто, как вступить в слякоть в Москве в конце ноября.

В середине IV века до н.э. в кипрском городе-государстве Китий, или Китион (ныне на этом месте стоит Ларнака) родился основоположник философской школы стоиков, Зенон Китийский.
На вопрос о смысле и цели жизни Зенон, по свидетельству Диогена, первым среди философов утверждал, что конечная цель человека «жить согласно с природой». Это означает, по мысли Зенона, то же самое, что жить согласно с добродетелью, ибо природа ведет человека к добродетели.

День 1.

Итак, все формальности улажены, наш бессменный адмирал @svetik_serova купила билеты, заготовила провиант, и однажды ранним и промозглым ноябрьским утром мы собрались во Внуково с твёрдым намерением отправиться в тепло. С нами был один ребёнок (поход ведь детский!), замечательный Денис, двенадцатилетняя будущая звезда российского футбола, и была его мама Маша. А ещё была Катя, которая обычно ездит в походы с чемоданом на колёсиках, но тут изменила привычке и взяла рюкзак. Разумеется, была Света, которая, кроме своего внушительного рюкзака, притащила ещё и пудовую сумку с едой на всех. Ну и я, ваш покорный слуга.

Три с половиной часа позора в легендарном лоукостере «Победа», и вот из осени мы оказываемся… в тёплом и слегка влажном московском лете. Моросит слабый дождь, который, впрочем, скоро прекращается. По ощущениям не ниже +20, и всё вокруг в зелени. Но нам некогда даже оглянуться: до вечера мы должны с несколькими пересадками проделать около 150 километров и оказаться у крайней северо-западной точки Кипра — полуострова Акамас.
И мы спешим, спешим, у нас есть одна существенная проблема: мы должны раздобыть газ для горелки, а найти его здесь не очень-то просто, тем более, в субботу, когда большинство магазинов закрыто. Автобусы чередой мчат нас на запад, на север; сменяются в быстро наступающих сумерках указатели на двух языках – английском и смутно знакомом греческом. Лимассол, Пафос, Полис…

В полной темноте высаживаемся в центре Золотого Города (так переводится с греческого Полис Хрисохус) на северо-западном побережье. На улицах в это время ни души. Движемся по навигатору, почти на ощупь, в сторону обозначенного на карте кемпинга. Найти его куда проще, чем поляну слёта в Подмосковье, и вот часть команды ставит палатки на тускло освещённой поляне под пальмами, а мы со Светой идём за дровами. Дрова здесь совсем непривычные, больше похожие на кости доисторических чудовищ. Но горят они лучше, чем подмосковная, скажем, осина.

Где-то впереди, во мраке, шумит море. А мы сидим у костра и варим гречку на пальмовых ветвях…

День 2.

Наутро была роса и солнце. И тепло как-то сразу. И скелеты чудищ превратились во вполне реальные пальмы, бесстыдницы и ещё какие-то тропические деревья.
Время здесь греческое, на час раньше московского, что не может не радовать: на часах девять, а по местному ещё восемь, можно и не торопиться. Но мы оперативно сворачиваем лагерь, пьём случайно посоленный кофе, завтракаем и отправляется в путь.

Дорога ведёт обратно, через Полис; вчера в потёмках мы многое прозевали. По правую руку цитрусовый сад, и мы не смогли пройти мимо аппетитных апельсинок, валяющихся прямо на земле. Чуть дальше – раскопки античного Мариона, и снова цитрусы всех видов и размеров, а отлучившийся Денис вернулся с гранатом величиной чуть не с голову.

Мы выбираемся из города и идём берегом моря. Слева – светлые виллы, справа начинается череда таверн рыбацкой деревушки Лачи. Не знаю уж, почему это место в путеводителях называют деревушкой – здесь нет ни бревенчатых или глинобитных хижин, ни дочерна загорелых рыбаков в колоритных рубищах. Только виллы, ресторанчики, зелень да море.

Купаемся в первый раз и съедаем гранат. Восхитительно! То, что я пробовал дома – жалкая пародия на этот волшебный фрукт. Так бы и ел его – жаль, что быстро закончился.

Дальше дорога идёт круто в гору, и через полчаса, немного запыхавшись, мы выходим на окраину последнего форпоста цивилизации по дороге в Акамас – деревни Нео Хорио. Здесь кипит стройка века: прокладывают объездную дорогу, дабы не нарушать спокойствия поселян.

Миновав Нео Хорио, удаляемся по грунтовой дороге, мимо садов, полей и пасек в сторону Акамаса, проходим мимо древней часовни святого Мины, и, наконец, достигаем места нашей ночёвки — пикниковой поляны Смигъес. У @svetik_serova остаётся ещё достаточно сил, чтобы по крутой тропе подняться на вершину горы, где мы наблюдаем великолепный закат над морем.
Возвращаемся в лагерь затемно, ужин готовим на горелке — костры здесь жечь запрещено.
Но вот и отбой: длинный день, наконец, заканчивается, и мы предаёмся объятьям Морфея – тем более, что это вполне местный бог.

День 3.

Всю ночь вокруг нас бродила заблудшая коза, громыхая царь-колокольчиком. Спалось неважно, но дорога не ждёт. Едва тенты палаток просохли от росы на выбравшемся из-за скального гребня солнце, мы уходим со стоянки.
На вершине горы – пост наблюдения за пожарами и вертолётная площадка, вид утром отсюда не хуже, чем на закате.

Через пару километров мы выходим к точке, обозначенной на карте как magnisia. Это старые горные разработки, видимо, доломит. Шурфы уходят горизонтально в тело горы, самый длинный – метров на 50. Со Съянами не сравнить, но смотрится довольно живописно. Рядом печь для отжига руды в форме Пизанской башни. Позже я узнаю, что слово Copper происходит от слова Кипр, что металлургия здесь – древняя и почётная профессия, и что войны за остров велись в основном именно из-за рудных богатств.

Наша тропа переваливает через водораздел и начинает спускаться к побережью. Золотая бухта видна, как на ладони, россыпь белых домиков на берегу лазурного моря…

Несколько сотен метров по крутому серпантину – и мы выходим на шоссе, ведущее к Купальне Афродиты. Как вы помните, Афродита на Кипре родилась (её, кстати, иногда называют Кипридой), а здесь вот она опреснялась для встреч с Адонисом. И то, побегаешь по местным горам с рюкзаком – любая вода в радость будет.
Купальня представляла собой прудик глубиной по колено, в который сверху по скалам и замшелым ветвям стекал водопад класса абхазских «Девичьих слёз». Купаться здесь было категорически запрещено, что, впрочем, не мешало серому угрю, печально смотревшему на нас из прудика. Афродита, если когда-то здесь и была, то вся уже вышла. И я бы так же поступил на её месте.

Гораздо более привлекательным показался нам маленький ботанический садик вокруг Купальни, но и его мы обошли минут за десять.
Далее наш путь лежал на край Акамаса, в сторону Голубой Лагуны и Крана Любви (так удачно было переведено на одном из указателей название Fontana Amorosa).
К вечеру становится ясно, что до темноты в Голубую Лагуну нам не успеть, а потому, пройдя с километр от ближайшего источника пресной воды, мы разбиваем лагерь у самого моря, над одной из крошечных бухт. Усиливается ветер, над потемневшим морем пляшут зарницы, и нам остаётся гадать, накроет нас гроза или нет.

День 4.

Гадать было ни к чему: если погода может накрыть, она уж накроет. Всю ночь шёл хороший ливень с грозой и крепким ветром, не прекратился он и наутро. Живо вспомнилась Карелия минувшего сезона, в которой такая погода могла запросто тянуться хоть три дня кряду. Мощные ручьи смывали коричневый грунт в море, превращая лазурный цвет в нечто невразумительное.
Отважные Света и Маша сходили по грозе к источнику – впрочем, выяснилось, что пресной воды реально набрать и с тента. Утро грозило плавно перейти в техническую днёвку.
Но после завтрака Света свернулась в позу лотоса и полчаса медитировала, после чего ливень пошёл на убыль – Гея договорилась с Посейдоном, чтобы весь Кипр не смыло в море.
Ещё через два часа мы выдвинулись по дороге на север.

…В ближайших от Голубой Лагуны зарослях можжевельника торчал здоровенный LandRover Defender (киприоты знают толк в машинах!), а на пляжике резвились понаехавшие на нём туристы. Лезть в толпу не хотелось, поэтому мы прошли до следующей бухты (с виду мало чем отличавшейся от пресловутой Лагуны), где и выкупались с удовольствием, да ещё и камушков насобирали.

Крана Любви нам найти не удалось, и, оставив его поиски до следующего визита на Кипр, мы отправились пересекать Акамас в западном направлении. Здесь нас ждали несколько затяжных подъёмов общей высотой около 250 метров – пожалуй, самое тяжёлое физически препятствие за весь маршрут; зато потом дорога шла всё время вниз, до самого моря.

У дороги в нескольких местах стояли плакаты, призывающие не подбирать военный хлам, ибо он может быть смертоносным. Мы с Денисом напрягли зрение, и наградой нам был десяток стрелянных холостых патронов под натовский калибр 7.62 и пара монет, одна из которых явно старше меня.
Посетив источник у часовни Св. Конона, мы пополнили запасы пресной воды и отправились искать место для ночлега. Не доходя километра до моря, мы разбили лагерь в можжевеловом лесу, где удалось даже развести костерок, и остаток вечера прошёл в тепле и уюте.

День 5.

Зато утро началось со стрельбы. «Пули свистели над головой», как говорилось в популярном мультике. Осторожно выбравшись из можжевельников, мы обнаружили с полдюжины охотников с джипами и собаками. Принимая горделивые позы в духе Адониса, они временами палили поверх кустов и собак, заваливая обочины по щиколотку гильзами 12-го калибра. Не единожды наблюдая на Акамасе грозные таблички с предупреждениями о запрете охоты, я удивлялся обилию гильз, но теперь убедился воочию: киприоты — как тот мужик из анекдота про неувязочку, и предупреждения им пофигу.То же, впрочем, можно сказать и о нас с палатками и кострами: и то, и другое здесь формально запрещено, неформально же здесь можно хоть Вавилонскую башню построить, да и леса здесь горят летом с завидной регулярностью. Но мы не уиноуаты.

Быстрый допрос захваченного добродушного грека с двустволкой показал, что охотятся тут на кроликов и каких-то птиц, но сегодня он, грек, видел только змею. Судя по количеству гильз, всех кроликов отстрелили здесь задолго до нашего приезда. Грек, впрочем, частично реабилитировал себя, подарив нам пачку печенек и бутылочку воды.
От вчерашней грозы не осталось ни следа, и напоминало о ней лишь ритмичное чавканье ботинок, увязающих в раскисшей глине. Дорога, шедшая берегом моря, была на первый взгляд лучше среднерусской дороги, но на второй взгляд годилась только для внедорожников: обилие булыжников и сложный рельеф не оставляли шансов среднему городскому автомобилю.
Через час мы добрались до хорошего источника пресной воды, где с удовольствием умылись и украсили окрестные кусты стиранными носками. Чуть дальше по правую руку над дорогой возвышались скалы с пещерами, которые мы с Денисом исследовали на привале.

Следующим нашим пунктом стал пляж Лара — километровый полуостров, на песок которого в апреле-мае приходят откладывать яйца редкие средиземноморские черепахи. В период нереста здесь работают местные учёные и добровольцы, нынче же первозданную безлюдность нарушают лишь редкие квадроциклисты.

Отсюда на юге уже хорошо виден остров Иерониссос напротив деревушки Святого Георгия; чуть не доходя до неё — вход в каньон Авакас. Ещё каких-то пять километров — и мы останавливаемся на ночлег у дороги на каньон. За сегодняшний день мы прошли 18 километров, это рекорд для нашего путешествия.

День 6.

Сегодня нам предстояло посетить одну из самых необычных местных локаций – каньон Авакас.
Кипр, хоть и окружён морем, остров довольно маловодный. По крайней мере, в нашем пути по Акамасу ежедневно приходилось думать о следующем источнике воды.

Каньон же – одно из уникальных мест, где высокие скальные стены не дают солнцу испарить всю воду, поэтому даже в жаркий день здесь прохладно и сыро, а стены и ложбины каньона заросли эндемичными растениями, нехарактерными для остального острова.
Таблички грозят возможными камнепадами и внезапным повышением уровня воды после ливней. Но наш ливень был позавчера, стало быть, все камни упали, и вода утекла, и мы на свой страх и риск входим в каньон.

Тропа понемногу поднимается вдоль русла ручья, и скоро мы оказываемся буквально зажатыми между двух скальных стенок. Прогулка для европейских пенсионеров завершается едва не в получасе от входа в каньон, где путь преграждают огромные булыжники, образующие всё более крутые баррикады. Мы же пока не в пенсионном возрасте, а потому движемся дальше, карабкаясь по каменным завалам. Всё круче, и круче, и, наконец, стены расступаются, и мы оказываемся в распадке, из которого тропа ступеньками поднимается на холмистую равнину.

Уходим вправо, к дороге, обозначенной на карте, и через полтора часа возвращаемся к лагерю. Готовим обед и валимся спать — время сиесты.
Ближе к вечеру мы выдвигаемся в деревушку Святого Георгия, чтобы узнать расписание автобуса. Здесь мы наблюдаем великолепный закат над островом Иерониссос, потом ужинаем в маленькой таверне и снова возвращаемся на стоянку. Завтра ранний подъём — нужно успеть на один из первых автобусов.

День 7.

Сегодня мы прощаемся с дикими местами, и дальше наш путь лежит сквозь цивилизацию.
Встав ещё раньше, чем обычно, мы сворачиваем лагерь и вприпрыжку (насколько позволяют рюкзаки) бежим на автобусную остановку — автобусы отсюда ходят раз в час. Если на Акамасе наши рюкзаки вызывали немое удивление и восхищение у встреченных туристов, то в городе мы выглядим довольно нелепо…
Автобус по дороге к Коралловой бухте завозит нас в райцентр Пейя (или правильнее Пегейя?), круто взбирающийся на приморские холмы; вопреки нашим опасениям автобус, взрыкивая дизелем, преодолевает едва не вертикально поставленные улочки и, наконец, возвращается на шоссе, идущее вдоль моря.
Через час, пересев на пафосный городской автобус, мы высаживаемся у Археологического парка и идём искать место, где можно в него попасть.

Нужно отметить, что Пафос — это вовсе не тот пафос, к значению которого мы привыкли. Кто-то помнит предание о скульпторе Пигмалионе и Галатее из слоновой кости? Так вот, дело было как раз на Кипре, и Афродита, тронутая любовью, оживила статую (ну совсем как в фильме «Формула любви»), и та родила Пигмалиону Пафоса. Правда, мальчик он был или девочка — тут мнения расходятся. Так вот, это Пафос и основало город.
Судя по развалинам в Археологическом парке, основало с размахом и со вкусом. Будете в Пафосе — обязательно посетите Виллу Диониса. Мозаики на полу очень впечатляют, это вам не фоточки на айфончик делать…

Пробежавшись по парку, мы последний раз купаемся в море (1 декабря, как-никак, надо отметиться) и едем в Ларнаку. Сюда мы приезжаем затемно и сразу отправляемся в ресторан, призванный отметить завершение нашего похода. Пахнущие костром, с рюкзаками, мы, должно быть, забавно смотримся в цивильном ресторане. Но нужно же отведать легендарного рыбного мезе?
После ресторана находим гостиницу — впрочем, с горячей водой здесь проблемы, так что лучше бы мы пошли на берег Солёного озера с фламинго…

День 8. Вылет.

Кипр – жаркий остров, поэтому печи и камины здесь не в почёте. Остаётся только гадать, как киприоты выживают зимой, когда ночные температуры опускаются ниже +10. В гостинице ощутимо холоднее, чем в палатке, и костра не разведёшь, но мы и не такое переживали. Сидим со Светой на балконе, курим и обсуждаем последствия нашего похода. Сегодняшний день был долгим, завтра ранний подъём – нужно ложиться.
Утро встретило нас ярким солнцем, морской прохладной и сонмом обязательных ларнакских кошек. Автобусная остановка в сотне метров от гостиницы, и вот уже мы едем по дамбе мимо Солёного озёра, в котором вдалеке пасутся стада розовых фламинго.
Прощаюсь с островом, перебирая в голове события прожитой недели.
…Если есть где на земле Гринландия – так это, пожалуй, здесь: сухие каменистые холмы, купы вечнозелёных растений, изрезанная, скалистая береговая линия с множеством бухточек, в которых так легко спрятать пиратскую бригантину. И потрясающего цвета море, сколько хватает глаз…
На входе в аэропорт – серьёзные бородачи в камуфляже и с автоматами. Любой человек с оружием здесь напоминает о грустной истории сорокалетней давности, разделившей остров на греков и турков, Юг и Север. Об этом на острове говорить не принято — больная тема.
Сдаём в багаж изрядно похудевшие рюкзаки, проходим пограничников и досмотр, и при посадке привет от «Победы» — в калибратор для ручной клади меня заставляют запихнуть не только мой фоторюкзак, но и купленную в duty free бутылку бренди. Оно, конечно, всё влезает, но ощущение, будто мокрой тряпкой по лицу дали. Такой вот советский лоукостер для быдла.
И вот взлёт, дорога домой и — холодная, серая, промозглая Москва. Как я теперь здесь буду жить, без тёплого, гостеприимного Кипра?

Автор: Сергей Горбачевский.
Записаться в поход на Кипр.

,

Пока нет комментариев

Добавить комментарий

Войти с помощью: